Главная Воспоминания Одинокий саксофон для Олеся Бузины

Одинокий саксофон для Олеся Бузины

odinokiy saksofon 00001

День 19 апреля в Киеве был рваный: то ветер налетал, с дождем и снежным крошевом, то вдруг выглядывало солнце и становилось тепло. Во дворе обычной девятиэтажки, прямо у подъезда, где киллеры его убили три дня назад, мы прощались с Олесем Бузиной. Прощание было молчаливым, скорбным и тяжелым, очень тяжелым.

Во дворе собралось несколько сотен киевлян, не было ни политиков, ни депутатов. Были только его коллеги-журналисты и простые люди — киевляне, которые, как теперь стало очевидно, его искренне и по-настоящему любили. В толпе, плотно окружившей гроб с телом писателя, говорили об Олесе, о стране, о том, что ждет всех нас здесь. У гроба, с тех первых минут, как его здесь установили, все время что-то нервно шепча (молитву, слова благодарности Олесю, проклятья киллерам?) стоял друг Олеся и наш коллега, главный редактор "Вестей" Игорь Гужва. Много телекамер, но ни на одной из них нет символики канала, пославшего журналистов на съемку. То ли боятся быть замеченными официальной властью, то ли это — просто стрингеры…

"Олесь был настоящим, он говорил только то, что думал, никого не боялся", — говорит женщина в потертом пальто и черной траурной косынке на голове, в руках у нее свечка. Говорит она это мужчине, одетом в простую куртку и полувоенную, почти такую же, как любил носить Бузина, бейсболку на голове. Мужчина молчит, на простом, не очень гладко выбритом лице "гуляют" желваки. Рядом совсем пожилая женщина, то ли соседка, то ли знакомая Бузины, не останавливаясь, плачет, роняя слезы на полушубок. Еще дальше, на самом краю толпы, молодой мужчина и женщина в возрасте держат самодельный плакат с фотографией Бузины и словами благодарности, о том, что будут помнить его вечно…

Налетел ветер с холодным дождем, вдруг сменившемся снегом, люди еще плотнее придвинулись друг к другу, закрываясь от непогоды, над толпой стали вспыхивать бесшумные взрывы раскрывающихся зонтов. Никто не уходит, сотни людей замерли в строгом поминальном единстве. И в это время откуда-то, сначала даже показалось — сверху, донеслись звуки одинокого саксофона. От этого стало совсем невыносимо тяжело. Мы прощались не только с Олесем, мы прощались с верой в то, что на Украине все-таки есть, хоть и в зачаточном состоянии, свобода, справедливость, гуманизм.

В пятницу 17 апреля, спустя сутки с небольшим после убийства Олеся, смотрели очередное ток-шоу. В теплой студии, удобно устроившись в креслах, украинские политики второго ряда (первые, видимо, посчитали убийство писателя недостаточным поводом для собственного пиара), политологи, журналисты обсуждали с Евгением Киселевым причины этой трагической смерти. Об Олесе говорили небрежно, как о маргинале, на Украине почти никому неизвестном, но хорошо "раскрученном" в России.

В воскресенье, в этой спрессованной толпе киевлян, одновременно поливаемых дождем и посыпаемых мелким снежным крошевом, эти телевизионные посиделки выглядели просто насмешкой. Насмешкой над теми, кто говорил про Олеся небрежно и уничижительно. Впрочем, он всегда знал цену этим второсортным политикам, второразрядным экспертам и завистливым коллегам, и их мнение его совершенно не волновало. А их, наоборот, очень беспокоили и его мысли, и его слова, и его необычные, не укладывающиеся в их плоское воображение книги.

Телестудия жила своей жизнью, далекой от Украины, жизнью теплой, сытой и уютной. Конечно, говорили о версиях. Главная, почти не вызывающая сомнений у большинства, что это — дело рук российских спецслужб. По кривой логике собравшихся, спецслужбы России это делают для того, чтобы ухудшить внешний и внутренний имидж власти. Строили свои версии политологи и политики лихо, не опираясь ни на факты, ни на логику. Собственно, этого и не требовалось. Их позвали в студию "поговорить за Бузину", порассуждать о причинах его смерти, но так, чтобы это было приятно смотреть по телевизору, установленному в главном кабинете на Банковой (администрации президента Украины — ред.).

Смотреть эти политические танцы на костях было омерзительно. Но чтобы это понять, надо было вылезть из "ящика". Вылезать — в непогоду, на холод, никто не хотел. И только наш украинский коллега Алексей Мустафин, никогда не замеченный в особой благосклонности к России, несколько раз с негодованием напоминал участникам передачи, что они говорят о человеке, убитом киллерами, что делать это надо достойно, не ковыряясь в ранах и душе Бузины. Похоже, его не слышали…

Накануне прощания с Олесем мой коллега Кирилл В. пришел в семью писателя, принес небольшие деньги, которые собрали журналисты, поговорил с женой, у которой уже не было сил плакать. Она рассказала, что всю жизнь они прожили в этой маленькой малогабаритной квартире панельной девятиэтажки эпохи "раннего Брежнева", что Олесь совсем недавно научился работать с компьютером, поэтому всю свою с ним жизнь она провела как его секретарь — сначала печатала на машинке, а потом набирала тексты его рукописей на компьютере и поэтому не могла нигде работать, что жили они скромно, но дружно. Что у Олеся были большие планы на будущее — он собирался делать большую историческую передачу на украинском телевидении, писал колонку для "Вестей", совсем недавно закончил очередную книгу.

Собственно, эта книга и стала причиной его конфликта с работодателем, компанией "СКМ" (управляющая компания олигарха Рената Ахметова), которая недавно пригласила его на работу главным редактором в газету "Сегодня". А как только Олесь стал работать там, ему в категорической форме предложили дать книгу до ее публикации функционерам "СКМ" для ознакомления и вообще, неплохо было бы, чтобы он в будущем тезисы всех своих публичных выступлений согласовывал с ними, "ахметовцами". В ответ Олесь уволился.

Мы стояли у гроба писателя, но дойти до него не смогли. Он был окружен плотным кольцом мужчин и женщин, благодарных Олесю и за его творчество, и за его мужество, и за его силу, с которой он отстаивал убеждения и защищал свою Украину, которую хотел очистить от скверны национализма своим главным оружием — словом. У него не вышло. Национализм расправился с ним иначе, по-своему, — из пистолета…

Потом мы помянули его в машине, и вдруг услышали… аплодисменты. Так прощаются с великими актерами. Так решили попрощаться с Олесем те, кто пришел к его гробу 19 апреля.

И снова наступила тишина. И снова "запел" саксофон. Не траурно, не заунывно, а как-то чисто и щемяще, будто хотел пробить тучи со снегом и дождем, будто хотел пробиться сквозь тучи к горячему весеннему солнцу. Но так и не смог.

Евгений Морин, 20 апреля 2015 года

Powered by Web Agency
 

Пришелся по душе материал? Поддержите сайт Олеся Бузины!

Уважаемые читатели! Комментировать статьи могут только авторизованные пользователи.

123

Disclaimer (письменный отказ от ответственности):
Администрация сайта BUZINA.ORG не несет ответственности за информацию, размещенную третьими лицами в комментариях, на форуме и блогах, а также может не разделять точку зрения авторов.

Наверх