Главная Форум
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

Анкета для Адамыч (Адамыч)

  • Вне сайта
  • Статус: Завсегдатай
  • Зарегистрирован: 07/05/2014
  • Последний визит: 17/02/2016
  • Часовой пояс: GMT +3:00
  • Местное время: 20:04
  • Постов: 314
  • Просмотр анкеты: 819
  • Обо мне: Ты как здесь оказался, Саид ? Стреляли.

Подпись

Сообщения

Сообщения

emo
Владимир, что думаете по этому поводу (выпуск передачи "Момент истины") ? Может не все так однозначно как Вы думаете ?ruspolitnews.ru/moment-istiny-poslednij-vypusk-08-02-2016.html
Сделано в СССР.
emo
§1. На сайте www.buzina.org запрещается:

a. Флуд, бессмысленный постинг;
Президент России Пут ...
Категория: Политика
emo
Нерешительность Запада и тяжелая экономическая и внутриполитическая ситуация, в которой оказался Киев, говорят о том, что Владимир Путин все-таки выиграл «свою маленькую войну на Украине», считает старший советник Пулитцеровского центра Марвин Калб. Как он пишет на страницах Washington Post, российский президент действует так же, как и в 2008 году, когда ему удалось заморозить конфликт с Грузией.
Когда только начался украинский кризис, мировое сообщество осудило Владимира Путина, а против России были введены экономические санкции. События на Украине не сходили с первых страниц, но сейчас война на востоке страны отошла на второй план. Как считает старший советник Пулитцеровского центра Марвин Калб, одной из причин этого является поток других новостей - от глобальных экономических потрясений и наплыва мигрантов в Европу до президентской гонки в США. Однако, по мнению автора статьи, есть и другая, не менее важная причина: Владимир Путин все-таки выиграл «свою маленькую войну на Украине».

Как продолжает автор Washington Post, российский президент понимает, что Украина слаба в условиях экономической и политической нестабильности, но самое главное, Путин видит, что ни Европа, ни США не станут воевать за Украину. Это, по мнению Марвина Калба, позволило Путину медленно, но верно заморозить конфликт, как это было в 2008 году с Грузией.

«Сегодня Путин в гораздо большей мере, чем западные руководители, может влиять на ход экономических, политических и дипломатических событий на Украине, а при необходимости и управлять ими», - констатирует автор статьи.

Хотя Киев и заслужил демократическое европейское будущее, резюмирует автор, Запад не может его предоставить. У Украины всегда будет общая граница с Россией, как и общая культура, язык и религия. Украине неуютно и тревожно находиться в «российском ближнем зарубежье», но Россия является доминирующей силой в Восточной Европе, и никакого реального разрешения нынешнего кризиса не будет, пока Россия и Украина не выработают между собой взаимоприемлемое временное соглашение.

«Путин допустит существование независимой Украины, если она будет дружественно настроена по отношению к национальным интересам России. Украина корчится в его железных объятиях, и он считает, что его противники на Западе слабы, разобщены, безнравственны и в сложившихся обстоятельствах могут пойти с ним на сделку, которая его удовлетворит», - заключает Марвин Калб.




Оригинал новости ИноТВ:
russian.rt.com/inotv/2015-09-09/Washingt...tin-vse-taki-viigral
Президент России Пут ...
Категория: Политика
emo
Премьер-министр Украины Арсений Яценюк заявил, что Украина имеет все шансы стать лидером в Европе, потому что обладает самым важным потенциалом – интеллектом.
«Украина имеет все шансы стать лидером в Европе, потому что мы имеем самый важный потенциал – интеллект», – цитирует украинский Forbes Яценюка.
Он отметил, что ещё 10 лет назад все думали, что основным потенциалом являются нефть, газ и заводы. Однако, по его словам, время показало, что самый важный капитал – это интеллект.
Украинский премьер также выразил мнение, что высокие технологии и талант украинцев могут сделать сильнее агарный сектор Украины.

Оригинал новости RT на русском:
russian.rt.com/article/146897
Украина 2016
emo
WSJ: Россия увеличила экспорт сельхозпродукции, загнав США в угол
Рост курса доллара делает американскую сельхозпродукцию дорогостоящей и неконкурентоспособной, а на лидирующие позиции выдвигаются российские фермеры, пишет американское издание.
МОСКВА, 7 фев — РИА Новости. Международный рынок сельхозпродукции существенно изменится в этом году на фоне таких факторов, как повышение курса американской валюты, снижение цен на нефть и рост урожаев, в результате ведущие страны-экспортеры уступят место новым игрокам, пишет Wall Street Journal.

Канада и США, крупнейшие экспортеры сельскохозяйственной продукции в мире, в последнее время существенно отстают от России по объему производства пшеницы. В этом году РФ готова экспортировать 23,5 миллиона тонн зерна, в то время как Канада способна отправить на продажу лишь 20,5 миллиона тонн, а США — всего 21,8 миллиона тонн. Бывшие "лидеры рынка" продемонстрируют самый низкий уровень экспорта за последние 44 года.
"Если валюты развивающихся стран будут оставаться низком уровне, США потеряют огромную долю экспортного рынка, а тем временем американцы сами начнут покупать все больше иностранных продуктов ", — считает директор по сельскохозяйственной продукции Société Générale SA в Нью-Йорке Майкл МакДугал.
Сильный доллар отбил у покупателей из других стран желание покупать американские зерновые, тем более что ожесточенная конкуренция на мировом рынке продовольственных товаров существенно понизила стоимость продуктов в целом. В отличие от США, Россия на фоне слабеющего рубля смогла уравновесить цены и выйти на прибыльные рынки, такие как египетский, пишет издание.
Согласно прогнозам, низкий спрос и падение цен больно ударят по американским фермерам. "Рост курса доллара становится более серьезной проблемой для сельского хозяйства, чем мы могли ожидать, и грозит реальным ущербом для американской промышленности", — отмечает профессор аграрной экономики Университета штата Айова Чад Харт.



РИА Новости ria.ru/economy/20160207/1370933877.html#ixzz3zUP4mf7B
Доллар или Рубль?
Категория: О том о сём
emo
Вжиг, вжиг, вжиг написал:
wladimir написал:
Сечас смотрел "Право знать "С Маргаритой Симоньян .
Вот что значит профессионал.
Вот кто один может заменить с успехом всех наших "экспертов " на ток-шоу , где они противостоят то укропам , то подпиндосникам.
Присутствующим на данной программе Майклу Бому(Бум?Блюм?) и турецкому представителю оставалось
только беспомощно разевать рот, как рыба на берегу.

yandex.ru/clck/jsredir?from=yandex.ru%3B...;mc=3.88199433623912
Ларчик открывается просто: она находится к мировом информационном контексте поскольку общается не с с внутрироссийскими оппозицонерами, а с мировым общественным мнением, создаваемым консолидированными мировыми СМИ, управляемыми из Фашингтона.

Она уже в потоке, ёй проще.


Пример успешной работы RT прекрасно иллюстрирует действие закона о том, что природа не терпит пустоты. И дело не столько в личностных качествах Маргариты Симоньян, хотя и это также немаловажно, сколько в другом. Им бы деньжат еще подкинуть, тогда дело пойдет быстрее. Надеюсь, что кому положено, тот подсуетится.
Просто война. Общая ...
Категория: Политика
emo
Gera написал:

Здесь всё намного сложнее.. ЕС была относительно свободна со своей национальной валютой.

С введением евро ,петля на шее государств ЕС затянулась..

Так что нечего здесь петь о свободе выбора....


Спасибо, просветили. А я то раньше думал, что Европе в плане самостоятельности каюк пришел, когда Североатлантический альянс был создан, да золотишко свое за океан вывезли. А оно оказывается вон чего. То-то де Голль прыткий такой был со своими баржами, груженными фантиками. Евро то не было.
Просто война. Общая ...
Категория: Политика
emo
Между прочим лично знаю некоторых депутатов из ЕР, которые в лихие 90-е во время нашей с ними беседы испуганно попукивали, мол виноваты, брали и крали. Но ведь то бес попутал.
Что касается позиции КПРФ, то почему фракция занала такую позицию, лично мне ничего достоверно не известно. Поэтому делать преждевременные выводы поостерегусь.
Последствия событий ...
Категория: Политика
emo
Здравствуйте, Оля. С большим удовольствием и благодарностью читаю Ваши комментарии.
Увы, не всегда успеваю отвечать, времени хватает только на то, чтобы отслеживать ситуацию в России и да и вообще в мире. По-моему происходит нечто грандиозное.
А имел я в виду коммунистов, а не некоторых персонажей форума. Последние меня как раз и не интересуют в силу их просто патологического невежества. Впрочем, ну их. Пусть их созерцатель окучивает, недогадливых. Уж коли из-за своей гордыни и уязвленного самолюбия не желают прислушиваться в дельным и, в общем-то, дружеским советам, значит такова их судьба.
Касательно Чубайса, то я так понимаю, что Вы интересуетесь не нашим дворовым псом, которого из-за масти окрестили чубайсом. Верю я или нет данному господину ? Сложный вопрос, так как я вообще мало кому верю. Но в его случае был интересный момент, когда он заявил, что главная заслуга младореформаторов, заставивших отказаться Зюганова от дальнейшей борьбы за власть заключалась в том, что ими к 96 году был создан класс собственников, которые, как показывает опыт России, свое, без крови, уже просто так не отдадут. И Зюганов это понял. А уж верить или нет этим словам - каждый решает сам.
Последствия событий ...
Категория: Политика
emo
Дзинь-дзинь. Дракончика убиваете ? Что ж, коль заняться больше нечем, то почему бы и нет. Только о последствиях не забывайте.
А касательно того, почему Зюганов в 96-м не стал бороться за власть, то может об этом Чубайс ведает и его версия о причинах этого не такая уж и абсурдная. А вдруг Зюганыч просто не хотел повторения 93-го ? Кто знает ?
Последствия событий ...
Категория: Политика
emo
В Македонии настоящим хитом стала песня, посвященная российскому президенту Владимиру Путину «Заплакала Македония по Путину» («Zaplakala Makedonija za Putin»).
В песне Александра Джепаровского на музыку популярной песни времен Илинденского восстания (восстание населения Македонии против Османской империи в 1903 год) «Заплакало је Маријово» Путина призывают спасти Македонию от ЕС, НАТО и США, а Путин отвечает, что обязательно это сделает, как только разберется с делами в Сирии и Турции.
Песня уже стала хитом в социальных сетях, услышать ее можно и на местных радиостанциях.

Источник: rusnext.ru/news/1454060478
Президент России Пут ...
Категория: Политика
emo
Экс-вокалист Deep Purple Джо Линн Тернер приехал в Крым, чтобы с группой T.O.P. Gun выступить с концертами в Феодосии, Севастополе и Ялте.
А что в Крыму сегодн ...
emo
Киев ответит за подонков ?

КИЕВ ОТВЕТИТ ЗА ПОДОНКОВ Пора поднять вопрос о коллективной вине народа Украины за циничные преступления, творимые украинской армией на Донбассе, и за избрание на посты слуг народа отъявленных карателей и подонков. Украинский гражданин, сторонник евромайдана! Да, ты, ты, я обращаюсь именно к тебе. Ты, который на выборах голосовал за неонацистов Порошенко, Ляшко, Кличко, Тягнибока, Яроша. Ты чем думал, когда твои ручонки опускали в урну бюллетень? Хочешь, я скажу, о чем ты думал? Ты думал: вот, выберем мы своих командиров-политиков, соберемся силой и засыплем Донбасс бомбами кассетными, да фосфорными. Поубиваем, порушим все к чертям собачьим! В подвалы загоним сепаратистов, живьем пожжем! И тогда заживем! Твои украинизированные мозги не думали о детях, гибнущих под вашими бомбами, о стариках, умирающих с голода. В сентябре на Донбассе от голода умерло 16 стариков. Ты знаешь об этом, евроукраинец? Они всю жизнь трудились, не покладая рук, на благо своей родины – Украинской Советской Социалистической Республики. Но Украина, став бандеровской, обрекла их на голодную смерть, предварительно обозвала их лугандонами и даунбассами, и заморила голодом. Слышишь, евроукраинец? Что сейчас делает твоя престарелая мама? Кушает, отдыхает, балагурит с соседками? А теперь представь, что она корчится в голодных муках. На ее голову сыплется битый кирпич и штукатурка, она живет среди холода и крови, у нее нет еды, нет лекарств. Представил? Жалко стало? Вот в таком состоянии Украина держит донбасских стариков. Они тоже чьи-то мамы и отцы. Их детям их тоже жалко. Их не жалко только тебе, евроукраинец, потому что ты очерствел. В погоне за справедливостью ты забыл о самой справедливости. Евроукраинец, у тебя есть дети? Вон они, резвятся на диване или щебечут перед телевизором, смотрят мультики. Но своими руками ты, евроукраинец, убил уже десятки детей на Донбассе. Они тоже кому-то щебетали на ушко, тоже были кому-то дороги. Это тебе на них наплевать, а для их родителей они были светом в окошке, отрадой и счастьем. Ты, евроукраинец, лишил в Донбассе этой отрады и этого счастья сотни и тысячи семей. Понимаю твою боль, евроукраинец, по поводу погибших молодых солдат. Возможно, кто-то из них – твой друг, родственник, сослуживец. Но, евроукраинец, напомню тебе: Украина получает в гробах здоровых лбов по 20-40 лет. А Донбасс получает в гробах невинных крошек, а еще женщин и стариков. Вы, евроукраинцы, хороните братьев и мужей, а Донбасс хоронит матерей, бабушек и маленьких детей. Почувствовал разницу? Я уже не говорю о том, что не Донецк и Луганск поехали убивать Киев, Полтаву и Черкассы. Это Киев, Полтава и Черкассы поехали убивать Донбасс. 19:05 Евроукраинец, даже если ты не воевал сам, ты помогал воевать украинской армии. Это ты с бараньим упрямством свято веришь украинскому телевизору. Это ты злобно шикаешь на всякого, кто усомнится в киевской версии событий на Донбассе. Это ты оставляешь гору бранных комментариев в соцсетях, обрушиваясь на всех, кто смеет защищать Донбасс. Это ты стараешься всеми способами заткнуть рот инакомыслящим, доносишь на них, куда следует, спешишь помешать распространению правды. Ты читаешь только «правильные» СМИ, прислушиваешься только к «правильным» политикам. Своими действиями ты поддерживаешь тех, кто готов умертвить еще сотни семей Донбасса, ты даешь им карт-бланш. Евроукраинец, а ты задумывался, что когда-то тебе придется нести за все это моральную ответственность? Только не говори потом, что ты не знал, что ты не подозревал, что тебе никто ничего не говорил. Тебе говорили и говорят до сих пор. Но ты не хочешь никого слушать. Ты равнодушно отворачиваешься от стонов Донбасса. Тебе удобней верить в собственную непогрешимость, правоту и доблесть. Только так не получится. Если кто-то не замечает правду, это не значит, что правды нет. Правда уже просачивается во внешний мир. Наверное, для тебя, евроукраинец, это будет новостью, но даже западные СМИ начинают понемногу писать о преступлениях украинского воинства на Донбассе. Пишут об убийствах мирных жителей, об использовании запрещенных боеприпасов. Все вы, евроукраинцы, несете за это коллективную ответственность. Если ты потом скажешь, что ты не знал, не понимал, не подозревал, тогда вопрос: зачем ты, вообще, лез в политику, скакал на Майдане, требовал учесть твое мнение, если ты в этом ничего не смыслишь? Тебя обвели вокруг пальца, как слепого котенка.

sunskay.com/news/
Я, "Верховный Главно ...
emo
wladimirr написал:
Куда тема про Тиамо делась?
Шо-хтой то испугался шо она в топ выйдет?


А в никуда. Пришел Главный и выдернул штепсель из розетки. Все, кина не будет.
ОБО ВСЕМ! Пикируйтес ...
emo
Igor Rivera написал:
Своими размышлениями я пытался залезть украинцам под черепную коробку, понять их мотивы. Их поведение и реакция ....


Хотите понять ? Попробуйте оттолкнуться от этого.
censor.net.ua/forum/523846/esche_odin_oc...kto_takoyi_svidomyyi

P.S. Я вот тоже не хожу и не люблю ходить строем. Тем не менее, считаю себя красным. Разве в цвете дело ?
Как сберечь Украину, ...
emo
Полностью согласен с Ольгой в том, что отсутствие союзного договора целиком и полностью обусловлено позицией Лукашенко. Хуже того, потихоньку, исподволь из-за своих нереализованных амбиций подводит белорусов к мысли, что этот союз с Россией и не нужен. Результат, как говориться, на лицо. Согласно социологическим опросам все меньше и меньше белорусов хотят жить с Россией в одном союзном государстве. И это очень тревожит, так как Лукашенко не вечен, рано или поздно его не будет и тогда белорусы тоже заскачут.
Срочно!!! Обсуждение
emo
Вопрос есть. Когда же наконец Украина с Евросоюзом синтегрируется и примет закон о реституции? А то у моих предков вроде бы около 160 десятин землицы было заныкано. Хотелось бы вернуть.
А также меня интересует какая у Вас специальность. Может пригодиться.
Почему Украина не хо ...
Категория: Политика
emo
Вы для нас - родные

Территории Донбасса, подконтрольные ополчению, сейчас оказались в полной экономической изоляции. Киев перестал платить пенсии, закрыл последний банк, отключил финансовую систему, фактически отобрав деньги, лежавшие на счетах граждан и фирм. Миллионы людей — в ситуации катастрофы, но они пытаются работать, выживать. Отряды ополчения по серым схемам «сопровождают» экспорт угля на Украину, чтобы как-то обеспечить население и самих себя. Вместе с тем продолжается «крышевание», как в девяностые, и разложение войск, которые не отступают и не наступают, хотя и воюют каждый день. Государство постепенно строится: в ДНР и ЛНР уже зарегистрировались тысячи фирм (с налоговыми обязательствами, но без банков и счетов), запускаются предприятия. Однако без настоящей власти, настоящего грамотного управления, настоящих законов и настоящей финансовой системы (собственной или российской, рублевой) все это напоминает даже не девяностые, а мрачное феодальное средневековье. Наш донбасский корреспондент была шокирована встречами и с новой «элитой», и с честными, но жесткими людьми из контрразведки, и с героическими шахтерами
В ресторане гостиницы «Рамада» за столиками шумят компании журналистов, а представительные мужчины в недешевых костюмах переговариваются о чем-то, наклонившись головами друг к другу. Рядом с ними — вооруженная охрана. Курятся кальяны. Играет музыка в полутьме.
В зал входит молодая женщина. Ее обесцвеченные волосы собраны в конский хвост на макушке. Пошатываясь на двадцатисантиметровых каблуках, она движется к свободному столику. Ее грудь заметно колышется под открытым топом. К ней присоединяются еще две девушки и человек в камуфляже. Опершись о край дивана, он занимает место в метре от блондинки.
РЕКЛАМА
Переговариваясь и покуривая, бросая по сторонам взгляды и хохотки, женщины проведут здесь два часа. Все это время, направив одетый в глушитель автомат в сторону, где шумят съехавшиеся в Донецк журналисты, мужчина в форме простоит рядом, ни разу не присев. Говорят, что блондинка — жена одного из министров ДНР, и летом в этой гостинице из-за нее случилась настоящая дуэль — между ее супругом и его охранником.
Звуки снарядов, посылаемых сейчас в город, здесь не слышны. Их заглушает музыка.
***
— Устроили пир во время чумы, — говорит начальник одного из отделений военной контрразведки ДНР. Он сидит за столом в кабинете, обклеенном холодно-голубыми обоями. За его спиной — белый несгораемый шкаф. — Пируют, как всегда, те, кто законы издает, — продолжает он. — А погибает быдло. Это они так смотрят на тех, кто погибает, а мое убеждение: каждый солдат — мой товарищ и брат.
— Люди забывают, что они все из одного места появились, — произносит коренастый человек в кепке, находящийся тут же, в кабинете.
— Это, Саша, от недостатка ума, — отвечает начальник. — Сколько времени уже машины, груженные углем, не могут из города выехать? — спрашивает он.
— Дней семь, — отвечает Саша. — То Ваньки нет, то Маньки… Как выживать семьям? Меня жена уже спрашивает, зачем ты туда ходишь, раз денег не платят.
— Скажи ей, что ради меня ходишь, — усмехается начальник. — Чтоб харю мою каждый день видеть… У меня очередь из желающих поступить в мое подразделение, а я их взять не могу. Нам правительство ДНР постоянно урезает полномочия, — говорит он, обращаясь уже ко мне. — А если наделить меня всеми необходимыми полномочиями, то я наведу на этой территории порядок в течение двух недель. А сейчас то, что тут происходит, можно назвать одним словом — блудодейство… Захарченко и министр по топливу подняли налог на стоимость вывоза угля. Теперь они будут стекаться в Донецк, и распоряжаться ими будет правительство Захарченко. А руководители угольных предприятий уже считают работу нецелесообразной.
— В чем смысл вывоза угля? — говорит Саша. — Работает дырка, а от нее девятнадцать семей кормится. Но этот уголь нужно вывезти и продать. Донецкую Республику мы одним городом Торезом забьем. А куда его дальше? России он не нужен. Есть его? Он невкусный.
— Но он остро востребован на Украине, — вставляет начальник. — Ради выживания людей мы приняли волевое решение и будем посылать свою группу сопровождать колонны с углем по территории ДНР, обеспечивая их безопасное прохождение на территорию Украины. Это — превышение полномочий, но другого выхода у нас нет.
— А так их не пропустят — без сопровождения? — спрашиваю я.
— На каждом блокпосту свой начальник. Захочет — пропустит колонну, не захочет — нет. На деньги, получаемые за сопровождение, мы выделяем материальную помощь больницам, детским учреждениям и домам престарелых. У нас пенсионеры сейчас по домам от голода умирают… Я пытаюсь вести свою линию на отдельно взятой территории. Но кругом слишком много предательства. Без сил правопорядка Российской Федерации здесь уже порядок не навести.
В кабинет вваливается группа крупных мужчин. На некоторых под камуфляжными куртками — тельняшки. Они окружают стол, за которым сидит начальник.
— Нам предложили стать группой быстрого реагирования, — обращается один из них к начальнику. — Валить всех неугодных.
— Сидеть в ресторанах и вкусно есть? — уточняет тот. — А людям как в глаза будете смотреть? Я — против.
— Тогда и мы — против, командир.
— А вы что хотели услышать? Что я освобождаю вас от такой химеры, как совесть? Нет.
— Через две-три недели мы получим голодные бунты, — снова подает голос Саша, ударяя в конце предложения на последний слог.
— Через две-три недели я и сам могу уже быть у Бога за пазухой, — отвечает ему начальник. — Новые власть имущие рано или поздно решат, что меня необходимо ликвидировать. Потому что уперся… У меня только нецензурное слово для того, что сейчас происходит. Несколько десятков алчных людей дискредитируют такое хорошее начинание… Но вы записывайте, записывайте, — обращается ко мне. — Во все времена коррумпированные правители боялись гласности.
В кабинете холодно. Через стену — отсек, разбитый во время артобстрела и заново восстановленный силами военнопленных. Во дворе ждет выезда еще одна группа мужчин. На них — разгрузочные жилеты и голубые береты с красной звездой.
***
Дорога к копанке лежит через полуразрушенную улицу частных домов Шахтерска. От одних остались лишь передние стены, от других — печные трубы, а от третьих — выкрашенные веселой краской заборы, окружающие груды кирпичей и сгоревшие деревья.
— С каждым дырочником нужно отдельный разговор о налогах вести, — говорит Саша. — У кого-то пласт — метр сорок, а у кого-то — сорок сантиметров. А сейчас дырочников налогами хотят просто разорвать. Для чего — не знаю. Может, для того, чтобы кто-то один пришел сюда с большими деньгами и все это себе забрал? Мы думаем: только чтобы не Янукович… Ничего, скоро мы все это восстановим, — говорит он о разрушениях в городе. — Но я себе еще тогда, когда украинская армия сюда заходила, сказал: «Не прощу». Нам их тогда нечем было встречать — не было тяжелого вооружения. Я — местный. Меня тут все знают. Я собирал информацию, потом по ней отрабатывала наша артиллерия… Об опасности тогда не думали, руководствовались одним патриотизмом. Вон видите красный террикон, — он показывает на далекую красную насыпь размером с целую гору, — вот там они сидели и били по шахтам прямой наводкой. А потом зашли стрелковцы и освободили Шахтерск.
У въезда на копанку — неподвижная колонна фур, груженных углем. Копанка огорожена забором из желтых бревен, за ним начинаются частные дома. Горы угля, лежащие на поверхности, отливают на солнце серебром, и кажется, что большие черные глыбы обернуты тонкой фольгой. Ствол, больше похожий на нору в земле, прикрыт деревянным навесом. Из него, из самой глубины тянутся стальные провода, концом крепленные к перекладине, которая держится на двух столбах, растущих из кучи угля.
Пространство копанки оглашается мерным металлическим стуком — это рабочий стучит молотком по пруту. За его спиной черный покосившийся туалет с распахнутой голубой дверцей.
— Ленин называл уголь «хлебом промышленности», — говорит владелец копанки, подойдя к нам. Он просит его не фотографировать и не называть его имени. — А Владимир Ильич был не глуп, — продолжает он. — Копанка сегодня — единственный способ для шахтеров и их семей выжить в это тяжелое время. После повышения налога на провоз угля мы будем работать только пока сезон. В декабре сезон закончится, и смысла в нашей работе уже не будет. Это просто чистейшей воды пошлина за проезд по территории ДНР — триста гривен за тонну. А еще двадцать надо заплатить за бензин. Цена же угля за тонну — ориентировочно тысяча гривен. Семьсот гривен — ценообразование этой тонны угля. Триста гривен — прибыль, но не чистая. На нее содержится хозяйство, с нее мы выплачиваем налоги и зарплаты. Если после всего останется пятьдесят-шестьдесят гривен чистой прибыли, то это очень хорошо.
— Кто оплачивает эту пошлину на провоз? — спрашиваю я.
— Ее оплачивает покупатель. Поэтому он теперь будет брать меньше угля. А значит, люди останутся без зарплаты. Людям будет нечего есть. Люди и во время обстрелов продолжали работать. В один ствол попали снаряды. Шахтеры разбежались, а когда обстрел прекратился, прибежали снова. Потому что им семьи надо кормить. Но сейчас, когда уголь из-за возросшей цены никто покупать не будет, они перестанут выходить на работу. Как говорится: No money, no honey. Мужчины сядут по домам. Может быть, пойдут в ополчение.
— А мы сразу говорили, еще в начале, что в ополчении они не нужны, — берет слово Саша, — лучше три солдата, которые что-то умеют, чем тридцать человек пушечного мяса, которые погибнут в первые десять минут.
Металлический звон прекращается. Шахтер поднимает молоток. Голубые глаза блестят на его черном от угольной сажи лице.
— Да меня поломает, если я больше трех дней просижу на диване, — он откладывает молоток в сторону и поднимается. — Я ничего другого, кроме угля, не знаю и не умею. Я с семнадцати лет на шахте. Я не собираюсь лезть туда, где ничего не понимаю. Что вам рассказать за уголь, — он подходит ко мне и окидывает взглядом черно-серебристые горы, лежащие под ногами. — Он есть твердый, есть мягкий. Он есть влажный, а есть сухой. Он есть с газом, а есть без. Легкого угля нет. Он весь добывается с трудом. Только сомнения меня долбят насчет того, что уголь — это окаменелые деревья… Но тем не менее, откуда бы он ни взялся, он есть, — он наклоняется, поднимает угольную глыбу из-под ног и вертит ее в черных руках, следя за тем, как по ней серебром пробегает солнце. Солнце отсвечивает бликом и на большом серебряном распятии, висящем у шахтера на груди. — Ему здесь лучше на солнышке, — говорит он. — Сейчас разберут его людишки, — продолжает с нежностью в голосе, — и людишкам будет тепло. Я не знаю, хочет ли этого уголь. Я знаю, что этого хотим мы, — зубами он соскребает с нижней губы угольную пыль. — А еще мы хотим работу, хотим зарплату и хотим, чтобы вся эта канитель уже закончилась. Мы не будем сидеть дома на диване. Мы возьмем оружие и пойдем против хохлов. Вот так! Возьмем и пойдем!
Из норы раздается тихий рокот. Натянутые провода приходят в движение. Гавкнув, беспородная собака, шерсть которой так же, как и человеческая кожа, покрыта черной пылью, юркает к стволу и, виляя хвостом, пляшет вокруг него. Из дыры показывается черно-белая ванна, заполненная углем. Собака лает. Провода натягиваются сильней, ванна ползет по земле, вползает на кучу угля, подпрыгнув, взмывает вверх к перекладине, из нее, шурша, ссыпается уголь. Куча становится выше.
***
На блокпосту у Макеевки в машину, остановленную для проверки документов, садится казак в кубанской папахе.
— Мне жена сказала: встретишь журналиста, привези его ко мне, я ему все расскажу, — говорит он, оборачиваясь с переднего сиденья назад. — Я объясню этому журналисту, сказала она, кто такой патриот… Поедете сейчас со мной на шахту, я вам все покажу. Вы слышали о казаке Мироне? Это я.
По мобильному телефону он отдает команду казакам ехать впереди на машине, показывая дорогу на шахту.
— Нас — донских казаков — в Макеевке много, — начинает он. — Четыреста сорок пять человек. Все хорошо подготовлены. И все — местные. У нас одна группа воюет по три-четыре недели на передовой, а другая в это время — на казарменном положении. Военную подготовку получают от таких людей, как я. Когда-то я закончил пермское военное училище. А когда Союз распался, я вернулся на Украину и оказался ей не нужен. Я пошел работать в шахту, — рассказывает Мирон. Обстоятельно, не требуя вопросов, словно действительно только и ждал появления журналиста, уже в подробностях зная, о чем он ему расскажет. — Но когда началась война, я не выдержал и пошел воевать, вспоминая опыт, который получил в Карабахе. Там была другая война — два народа между собой воевали. А тут — брат на брата пошел. Знаете, сколько у меня родственников на Западной Украине? Очень много. После того как они узнали, что я в ополчении, они назвали меня террористом и отвернулись от меня. И я думаю, что в этой жизни они ко мне уже не повернутся. Между нами всегда была война: они беззлобно называли нас москалями, а мы их так же беззлобно — бандерами. Но мы не проливали кровь друг друга. А теперь я говорю: после того как брат убил брата, перемирия уже не будет. И даже Российская Федерация не сможет этого остановить. Только время вылечит нас.
— А кто такой патриот? — спрашиваю.
— Это я, — отвечает он. — Потому что я двадцать лет проработал на шахте и исправно платил налоги. Я для Украины сделал больше, чем те, кого Украина сейчас посчитала патриотами, — малолетки двадцати и двадцати пяти лет, которые не сделали ничего. Ничего не построили. Не подняли шахты. А я после распада Союза три шахты поднял. Они в руинах лежали. Я заработал два ордена шахтерской славы. И мне пофиг было, какой президент мне их вручал. У меня три грамоты! Три! А Украина взяла и назначила патриотами малолеток, которые вышли и заявили: «Мы — нация». Нет, вы просто пришли разрушить Донбасс! У меня дочка родилась в девяносто третьем. Нам в то время ничего не платили, но мы как-то встали на ноги. А теперь они поняли, что Донбасс стал богатым краем, и пришли его у нас отнимать? Да (нецензурно. — «РР») … у них не получится! — кричит он. — У меня дочка такие скандалы закатывала — «Папа, я за единую Украину!» Отвечаю: «Пожалуйста! Я что ли, против единой Украины?! Я — не против! Но я не за ту Украину, которую мне навязывают!» А мне навязывают нацистскую Украину. Мне говорят: «Мы лучше всех!» Да что это такое, я не пойму!
Некоторое время он молчит. Нахохлившись и тяжело дыша, смотрит на дорогу. Папаха, верх которой сшит из кумача, съезжает ему на лоб.
— Украинские срочники воевать не хотят, — снова поворачивается ко мне. — А нацики и наемники из Польши и Белоруссии, частные батальоны — это совсем другое дело. Эти оснащены лучше, чем вооруженные силы Украины. Я сам принимаю участие в боевых действиях. Мы подбили танк, из него выпрыгнули танкисты, они по дороге убегали, а мы их расстреливали из автоматов. Я своими глазами видел — выпускаешь очередь, попадаешь ему в спину, у него только дырка на спине, а бронежилет не пробивается. Мы их взяли в плен только потому, что у них кончились патроны и они устали от нас убегать по проселочной дороге. И вы мне хотите сказать, что их вооружила украинская армия? — спрашивает он, продолжая свой монолог. — Да она сама себя вооружить не может. Я лично своим солдатам давал приказ — не уничтожаем, стреляем только по ногам. Если оказывается, что это срочник, отдаем его родным и близким… Но все, сюда они больше прорваться не смогут. Я их близко к своей Макеевке не подпущу. Мы уже сняли некоторые блокпосты, потому что чувствуем себя уверенно. Я подчиняюсь лично Игорю Николаевичу Безлеру. И мы, если захотим, можем Новый год отметить на границе с Польшей.
— А почему вы не можете освободить аэропорт? — спрашиваю я.
— Приказа нет. Это — большая политика. Аэропорт можно взять элементарно — освободить Карловку, со стороны которой нас сейчас обстреливают, и аэропорт полностью окажется в окружении… Знаете, когда я ушел на войну, у меня зарплата была двенадцать тысяч гривен. Плюс пенсия — еще семь тысяч. Я все это бросил и пошел воевать. И я еще раз подчеркну — не против единой Украины, а против фашизма, который надвигается на мою страну. Майдан начался, мы наблюдали, моя дочка была за, а я ей сказал: «Надень кастрюлю на голову и тоже иди». Я объяснял ей, что нечего студенту делать ночью на площади. Студент должен днем учиться, а ночью — спать.
Машины останавливаются возле черного здания, второй этаж которого подпирают железные колонны. Дальний его угол выбит снарядом. На земле свалены в кучу узкие металлические полоски. По ним, пронзительно чирикая, прыгают птицы. Мирон стоит, расставив ноги, к одной из которых прицеплена кобура. Задрав голову к выбитым окнам, придерживая папаху рукой, он ругается матом.
— Это моя шахта, — говорит он, и в его голосе слышится злость. — Я в девяностых ее восстанавливал. Если бы не мы, она бы прекратила свое существование. Мы ее восстановили и работали на ней. Восстановили и работали. А они по ней — минометами! — он матерится, и слова, которые он произносит, звучат не грубостью, а болезненной жалостью. Дует ветер, металлические полоски начинают шелестеть. Мирон идет к галерее, перед которой на рельсах стоит покореженный паровоз с желто-розовым передом. Из самой галереи выбиты фрагменты, виден ее продолговатый железный скелет. Застыв, Мирон выпускает новую порцию мата.
— Да я же душу в нее вложил! — басит он. Машет руками. Отходит на несколько шагов. Возвращается. Мычит. Хватается за папаху. — Вашу мать… (нецензурно. — «РР»). У меня сердце кровью обливается, (нецензурно. — «РР») тогда я… У-у-у… — он отбегает.
— Мирон, а ты не видел шахту до этого? — возле него вырастает полный мужчина со строгим лицом. На нем — гражданская, застегнутая до самой шеи куртка.
— Нет!
***
— Я — заместитель главного инженера шахты, — представляется мужчина мне. — Хотите, я вам происходящее в тезисах изложу? Хотите? Тогда поехали… Итак, мы находимся на территории шахты «Коммунарская», номер двадцать два, — начинает он с таким серьезным выражением лица, словно находится в прямом эфире или выступает свидетелем в суде. — Она входит в состав шахтоуправления «Донбасс». Это было стабильно работающее предприятие с добычей четыре тысячи тонн в сутки. В работе находились четыре лавы. Шестнадцатого августа этого года на территорию шахты зашли украинские войска. С этого времени начались разрушения. Шахта была обесточена, был выключен вентилятор. Допуск рабочих на шахту был прекращен. Двадцатого сентября украинские военные оставили шахту. Двадцать первого сентября мы на нее вошли. И что же мы увидели? — спрашивает он, пожав плечами. — Мы увидели колоссальные разрушения. Была разрушена галерея ствола, три здания просто выгорели, как и все, что в них находилось. Техника была разграблена. Все мастерские и нарядные вскрыты, исчезли телевизоры, компьютеры, микроволновки, — перечисляет он. И протягивает руку, останавливая меня и давая понять, что предвосхитит мой вопрос. — Кто разграбил — я не берусь судить. Меня здесь не было. А предполагать я не хочу. Шахта была затоплена, — тут он запинается, и с этого места уже не говорит как по писаному. — Люди побежали на шахту. Они говорили: «Платить не надо, просто скажите, что делать. Убирать? Расчищать? Восстанавливать? Это — наша шахта. Мы будем работать на ней бесплатно». В данное время мы не получаем никаких денег… Ждем, когда начнутся продажи угля. Но мы уже откачали воду и запустились. Появятся деньги с продажи, и дальше все будет нормально…
— Когда вошла армия, вас обижали? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает он. — Вошли передовые части, им было некогда нами заниматься. Они размещались, передвигались тут. А нам сразу же сделали замечание: «Почему не уходите? Скоро начнутся обстрелы».
— А почему вы не уходили?
— Ну… как вам сказать? — мнется он. — Пока было напряжение, мы держались за шахту и откачивали воду. Мы знали, что если уйдем, она затопится. Мы бы не ушли, но потом нас попросили уйти… Те военные были с нами очень тактичны, но после них пришли команды, которые зачищали и мародерствовали… Когда они ушли, мы достали из ствола пять обезглавленных женщин. При свидетелях и с составлением документации.
— А вон за тем терриконом, — возвращается Мирон и показывает на насыпь, находящуюся в отдалении, — нацики расстреливали наших ополченцев. Они по спискам узнавали, кто в ополчении, забирали их из дома и расстреливали… Поехали на «Зуевскую», — командует он.
***
Шахта «Зуевская» огорожена бледно-голубым забором, за которым растут старые акации. Свои почерневшие рожки они сбрасывают сюда, за забор, и те трещат, когда по ним осторожно прогуливаются костлявые дворняги. Увидев вооруженных людей, собаки бросаются врассыпную.
— Вот что война сделала, — говорит казак, сопровождающий Мирона. — Даже животные нас боятся.
Мирон идет мимо палисадника, где вянут на холоде бледные хризантемы. Доходит до квадратного корпуса, из окон которого смотрит пожарище. Только один бок здания желтеет прежней краской, а фасад кажется густо вымазанным углем. В черных оконных рамах — оплавленное стекло. Мирон останавливается и оглядывает корпус молча. Так он стоит долго, а потом поворачивается ко мне.
— Ты знаешь, — спокойно говорит он, — к нам в плен летом попал капитан разведбатальона вооруженных сил Украины. Игорь Николаевич Безлер поговорил с ним и принял решение вернуть его на родину.
— Почему?
— Потому что мы со своими не воюем. Мы с нациками воюем. А вооруженные силы Украины — это свои. И мы стараемся вернуть солдатиков в семью. Мы же братья по крови. И вот сидит он у меня в кабинете и говорит мне: «Ты — россиянин!» Я говорю: «Какой я тебе россиянин?!» Тут Безлер приказывает: «Побрить, помыть, выдать форму и отпустить!» Прошу обратить внимание — не обменять, а отпустить. Я говорю Бесу: «Можно я его домой отвезу? Там мы его помоем». Привез его домой. Жена начала ругаться, а когда я ей представил его, сказала: «(нецензурно. — «РР»)… сынок, ну как же так?» Мы его помыли, побрили, дали чистое белье, картошки ему нажарили. Я ему говорю: «Смотри, вот я, вот моя жена и вот моя дочь. Вот наша трехкомнатная квартира, которая мне досталась в наследство от родителей. Теперь скажи мне — против кого ты пришел воевать?» А он вот так сел и заплакал. Я говорю: «Да че ты плачешь?» «Потому что, — говорит, — я пришел воевать против России, которая вас оккупировала».
— Может, мы действительно вас оккупировали? — спрашиваю я.
— Да какие из вас оккупанты, — он машет рукой. — Вы для нас — родные. А война тут была бы по-любому. Они уже давно начали называть жителей Донбасса необразованным быдлом. Такие слова убивают меня. Я дочку для чего растил? Чтоб ее быдлом называли?.. Оно назревало все равно. Но никто не думал, что оно выльется так кроваво. И теперь у меня на сердце рана.
— Из-за разрушенной шахты?
— Нет, из-за погибших украинских срочников. Их много тысяч погибло. Они из окружения по полям выходили. А я точно знаю, что они и сейчас по полям и окраинам поселков лазят. Мне моя жена сказала: «Если встречу такого солдатика, я сама его спрячу, переобую, накормлю и отправлю домой».
— А как вы сможете отличить тех, кого вы называете нациками, от срочников?
— Так призывники сразу убегать начинают, а наемники еще бодаются.
Выкурив сигарету глубокими затяжками, казак Мирон входит внутрь корпуса. Он молча идет по груде досок и арматуры. Доходит до лестницы и поднимается на второй этаж. Здесь нет части крыши, поэтому дневной свет проникает сюда без препятствий. Стоя на обломках мебели, Мирон смотрит в окно — в окне старая ива, плакучие ветви которой все еще одеты в листву. В ее ветвях поют птицы. Звеня разбитой плиткой под ногами, Мирон поворачивает за угол и оказывается в комнате, где на обгоревшей стене с отслаивающейся черными лохмотьями штукатуркой еще видны следы герба Украины.
— Это моя нарядная, отсюда мы уходили на шахту работать, — говорит Мирон. — Двадцать лет назад мы на ней сидели и решали, как шахту восстановить. Вот тут она была, и вот что они с ней сделали. На этой шахте работали полторы тысячи человек… Здесь стояли лампы, тут — стеллажи, а там была моечная.
Один из казаков роется в пепле. Вынимает из него две пряжки от солдатских ремней. На одной — звезда, на другой — трезубец. Держа по пряжке в каждой руке, он поворачивается к Мирону.
— Они тут нашего солдатика расстреляли, — говорит тот, — а потом спалили его.
— Нет, не могу я так! — говорит казак и переворачивает трезубец головой вниз. — Вот так лучше.
— Ну как можно на это смотреть? — начинает Мирон. — Я не понимаю (нецензурно. — «РР»)… Вот здесь я сидел, (нецензурно. — «РР»)… Вот тут герб Украины (нецензурно. — «РР»)… был нарисован. Вот тут (нецензурно. — «РР»)… флаг Украины висел. Я в казну Украины налоги платил. И вдруг стал сепаратистом! А они этим малолеткам ордена на грудь вешают. Ради Бога, пусть вешают! Только сюда я их больше не пущу! Никогда не пущу… Ничего, я и эту шахту восстановлю. Разгребу я и этот мусор… И кто они после этого? — он подносит перчатку с обрезанными пальцами к глазу и вытирает накатившую слезу. — Для кого я старался? — басит он. — Не для Украины, что ли? Моя дочка училась в украинском классе на украинском языке. А они устроили тут Сталинград… А еще птицы (нецензурно. — «РР»)… поют!
Мирон выходит из своей бывшей нарядной. Слышно, как за уцелевшей стеной он шмыгает носом. А потом раздается скрежет, удары чем-то тяжелым. Казак Мирон сгребает с пола мусор, сдирает со стен обломки и начинает большую уборку.

Марина Ахмедова

expert.ru/russian_reporter/2014/46/vyi-dlya-nas--rodnyie/
Просто война. Общая ...
Категория: Политика
emo
В общем-то сайт Бузины это не место, где должно открыто обсуждаться психическое состояние участников форума. Непонимание же этого может свидетельствовать только о девиантном поведении самого "врача".
Я, "Верховный Главно ...
emo
[quote="Владимир Шилов" post=106991]Мих. Мачула написал:
Gera написал:
СМИ: Рождественская ёлка Путина дала французам надежду на свободу


Я, откровенно говоря не знаю, как относится к такого рода демаршам, поступкам нашего руководства.
Первыми выразить соболезнование, первыми поздравить. Теперь, когда не просили, поставить елку у Нотр-Дам.
Первый позыв, а он, как правило бывает верным, крикнуть: "Да что же вы без мыла лезете со своей дружбой?"
Побольше б достоинства и гордости. Поменьше заискивания.
Может я не прав? И все это только мне так видится?

Михаил, надо различать дипломатические шаги, прописанные формальным протоколом, и неформальные сигналы вроде этой ёлки. Официальные соболезнования и поздравления - это действия, предписанные дипломатическим протоколом. Так поступают все правительства по отношению к другим странам, если они не в состоянии войны друг с другом. А ёлки, статуи Свободы и пр. - это сигналы и символы с подтекстом вне официальной дипломатии.
Насчёт достоинства и гордости - полностью согласен. Мы - достаточно сильная и богатая страна, чтобы кому-то навязываться в друзья. Хотите с нами дружить и торговать - пожалуйста! На принципах равноправия, доверия и взаимного уважения. Не устраивает - чао, бамбино, прекрасно обойдёмся и без вас.


Ничего плохого в подарках французскому народу я не вижу. Елку подарили, так правильно и сделали. Какое здесь заискивание? Тем более, что и французского президента не забыли, слив компромат о его амурных шашнях. Каждому по заслугам.
Просто война. Общая ...
Категория: Политика
Подробнее
Время создания страницы: 2.20 секунд

123

Disclaimer (письменный отказ от ответственности):
Администрация сайта BUZINA.ORG не несет ответственности за информацию, размещенную третьими лицами в комментариях, на форуме и блогах, а также может не разделять точку зрения авторов.

Наверх