Главная Блоги Ольга Сигачева "Дама с собачкой" на сцене севастопольского молодежного театра

Блоги на BUZINA.ORG

«Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря». (с) Екклесиаст

"Дама с собачкой" на сцене севастопольского молодежного театра

Ольга Сигачева
Ольга Сигачева
Ольга Сигачева еще не создал свою биографию
Пользователя сейчас на сайте нет
Мар 13 в Разное Комментариев: 0

«ДАМА С СОБАЧКОЙ» –

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЧЕХОВУ НА СЦЕНЕ ТБМ

 

«Краткость – сестра таланта» – крылатая фраза классика всплыла в памяти в тот самый  момент, когда открылся занавес, и перед нами предстала ялтинская набережная в бархатный сезон. Но… без  моря, пальм, павильонов и прочей роскошной экзотики –  «помеси чего-то европейского с мещанско-ярмарочным», как иронично характеризовал фасад российской курортной столицы Чехов, переселившийся в Ялту в последние годы жизни на собственную «белую дачу». Не об этом ли ненавязчиво, но убедительно напомнили декорации без всякой красочной палитры – только белого цвета с оттенками от снежного до слоновой кости. И этого, как ни удивительно, оказалось достаточно! Плюс игра света и теней (работа художника по свету Алексея Майко), впечатляюще передавшая эффект последних отблесков южного солнца перед грядущим хмурым межсезоньем с дождями и туманами.

Автор инсценировки и режиссер-постановщик Ольга Ясинская сумела воссоздать стиль автора – «полноту в краткости» в традиционном творческом содружестве  с художником-постановщиком Татьяной Карасевой.

В тон к декорациям и одежда героев: курортный сюртук Дмитрия Гурова  и фрак загадочного незнакомца. Гуров (Александр Костелов), с комфортом расположившись в «павильоне», наблюдает за незнакомцем (Матвей Черненко), клеящим на тумбу афишу о прибытии парохода из Феодосии. Вот они встретились взглядами, перебросились парой фраз, затем началась беседа…

Та самая, о которой речь идет в начале чеховской повести – незамысловатом жизненном кредо Дмитрия Дмитриевича Гурова, сформировавшемся под влиянием обстоятельств. Москвич возрастом чуть под сорок, отец двенадцатилетней дочери и двух сыновей, владелец двух домов. Жизнь удалась? Как сказать… В общем-то, плыл по течению. «По образованию филолог, но служит в банке» – видимо, мечтал в юности об иной карьере, а к этой не очень-то лежит душа, ну да ладно. Еще одна деталь в том же ключе: «Его женили рано, когда он был еще студентом второго  курса». Тоже примечательно, не правда ли: не он женился, а его женили – на солидной даме, властной до деспотичности, которую он втайне считал «недалекой,  узкой,  неизящной, боялся ее и не любил бывать дома». Изменять ей стал давно и часто, ибо во внешности и характере его было  «что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их». Презирал женщин, называл их в кругу друзей «низшей расой», поэтому  мимолетные любовные романы были просто развлечениями, не затрагивающими душу…

На сцене эти факты из рассказа трансформировались в диалог Гурова и незнакомца, внешне немного напоминающего Чехова. Но, как выяснилось, это не Антон Павлович,  а… Человек с молоточком, о котором говорит  герой рассказа «Крыжовник»:  «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти…».

В данной же ситуации Человек с молоточком (где молоточек, словно камертон)  пытается достучаться до сердца Гурова. Заставить его задуматься: можно ли считать жизнь счастливой, если в ней нет места искренности чувств и другим ценностям, дарящим не мнимые, а подлинные радости бытия, счастье быть самим собой. И любовь, преображающую человека так, что разительные перемены и для него становятся в диковинку…

Сценическое действие неуклонно ведет к этой судьбоносной встрече. После произнесенной Гуровым фразы: «На набережной появилось новое лицо – дама с собачкой», Человек с молоточком медленно, словно в задумчивости, пишет на песке слова «Дама с собачкой», и они  проецируются на стене сцены. Вслед за надписью выступает женский силуэт: в модной шляпке, платье, подчеркивающем изящество фигуры, с поводком в руке… Великолепная находка режиссера!

Затем появляется и сама Анна Сергеевна  (Анастасия Жучкова-Иваненко), легкой походкой идет по набережной (какая грация в каждом движении!), садится на скамейку, задумчиво перелистывает страницы дамского романа, скользя по ним лишь взглядом, а мыслями витая где-то далеко…

Гуров вступает с ней в шутливый разговор. Первые ничего не значащие фразы: «Время идет быстро, а между тем здесь такая скука!». «Это только принято говорить, что здесь скучно. Обыватель живет у себя где-нибудь в Белеве или Жиздре — и ему не скучно, а приедет сюда: «Ах, как скучно! ах, пыль!». Подумаешь, что он из Гренады приехал!». Она засмеялась…».

 Идет все более заинтересованный диалог. Далее – совместные  прогулки, обмен впечатлениями…  И через неделю после знакомства – неожиданно нахлынувшая страсть. Это замечательно передано световыми эффектами:  гаснет свет, и авансцену буквально пронизывают алые всполохи в затейливых переплетениях – словно молнии, разящие сердца. В унисон звучит музыка, втягивая героев в бешеный водоворот страсти.

Музыкальное оформление Игоря Алесина соответствует настрою  в каждой сцене.

И на моле, где Гуров с Анной Сергеевной провожают взглядами силуэт парохода. И в романтичной предутренней Ореанде, где герои словно парят в ореоле лучей восходящего солнца не только над маленьким южнобережным поселком, но и, кажется, над всей Вселенной:  «Листва не шевелилась  на  деревьях,  кричали цикады и однообразный, глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, какой ожидает нас. Так шумело внизу, когда еще тут не было  ни Ялты, ни Ореанды…      Сидя рядом с молодой  женщиной,  которая  на  рассвете  казалась  такой красивой, успокоенный и очарованный в виду этой сказочной обстановки – моря, гор, облаков, широкого неба, Гуров  думал  о  том,  как,  в  сущности,  если вдуматься, все прекрасно на этом свете, все, кроме того, что мы сами  мыслим и делаем,  когда  забываем  о  высших  целях  бытия,  о  своем  человеческом достоинстве…». 
И, где бы они ни были, «впечатления всякий раз были прекрасны, величавы…».
Анна Сергеевна вся во власти противоречивых чувств, что великолепно демонстрирует актриса.  Точнее, живет жизнью своей героини. Радуется и корит себя, даже презирает: «Я люблю  честную, чистую жизнь, а грех мне гадок, я сама не  знаю,  что  делаю.  Простые  люди говорят: нечистый попутал…».
Искреннее раскаяние сквозит не только в интонациях, но и в каждом взгляде и жесте! Особенно в эпизоде, когда накануне отъезда она упаковывает саквояж. Бережно заворачивает в складки шарфа морскую гальку – камешек за камешком, словно запечатлевая в памяти воспоминания о каждом счастливом дне. И вдруг решительно раскручивает шарф, камешки со стуком падают на пустынный берег, и этот стук эхом звучит в ее сердце, вырываясь наружу словом: «Забудьте!». Прочь воспоминания! Прочь все, что было! Отныне и навсегда! 

Во втором действии, начинающемся в городе С., куда приехал Дмитрий Гуров, мы видим его в гостиничном номере. Сумрачные стены словно сомкнулись, и, кажется, в помещении тесно не только физически, но и морально – от нахлынувших чувств. На отчаянный зов Гурова: «Человек!» появляется не служащий гостиницы, а… Человек с молоточком. И Гуров, как  родному человеку, признается ему, что «в памяти все ясно, точно  расстался  он  с  Анной  Сергеевной  только  вчера…  И воспоминания разгорались все сильнее. Доносились ли в вечерней тишине в  его кабинет голоса детей, приготовлявших уроки, слышал ли он романс, или орган в ресторане, или завывала в камине метель, как вдруг воскресало в памяти  все: и то, что было на молу, и раннее утро с  туманом  на  горах,  и  пароход  из Феодосии, и поцелуи…». 

«Анна Сергеевна не снилась ему, а шла за ним всюду, как тень, и следила за ним. Закрывши глаза, он видел ее, как  живую,  и  она  казалась красивее, моложе, нежнее, чем была; и сам он казался  себе  лучше,  чем  был тогда, в Ялте. Она по вечерам глядела на него из книжного шкафа, из  камина, из угла, он слышал ее  дыхание,  ласковый  шорох  ее  одежды…». 

Только у Чехова мы это читаем, а здесь, на сцене, – видим! Видим Анну Сергеевну воочию – глазами Гурова…

Затем были встречи в театре города С., в Москве…

 «И казалось, что еще немного — и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается».

Перечитывая «Даму с собачкой» по свежим впечатлениям, я обратила внимание на  дату написания – 1899.

И другие рассказы Чехова, эхом прозвучавшие в спектакле, тоже датированы концом позапрошлого века. Но они не стали далекой историей, не утратили живого дыхания современности и в нашем прагматичном столетии!

«Любовь. Или это остаток чего-то вырождающегося, бывшего когда-то громадным, или же это часть того, что в будущем разовьется в нечто громадное…».

И в грусти, и в радости, до последнего вздоха оставалось при Чехове его художественное восхищение миром, которое, утверждал он, проявляется в человеке только от настоящих чувств. 

Прав Лев Толстой в том, что  «Чехов… был несравненный художник жизни… и достоинство его творчества в том, что оно понятно и сродно не только всякому русскому, но и всякому человеку вообще… А это главное…».

Запомнилось, что перед началом спектакля художественный руководитель театра Людмила Оршанская в кратком вступительном слове поведала историю театрального постижения Чехова – не нынешнюю, а давнюю, когда юный ТБМ впервые обратился к творчеству классика, поставив в 90-е спектакль  «Антон Павлович Чехов. Рассказы. Том первый».

Та труппа волею обстоятельств практически тогда же перебралась в российскую глубинку, где и обосновалась.  Здесь же, в Севастополе, Людмила Оршанская создала новый ТБМ. Тот самый, что снискал Севастополю славу не только в стране, но и в ближнем и дальнем зарубежье. Ни с одного фестиваля  не возвращался без престижной награды… 

«Дама с собачкой» – четвертая по счету постановка классики последних лет, созданная благодаря действующей в Севастополе Программе поддержки и развития русского языка и русской культуры.

Премьера еще раз убедила в том, что творчество Чехова соответствует его  пророческим словам: «Меня будут читать лет семь, семь с половиной, а потом забудут. Но пройдет еще некоторое время – и меня опять начнут читать, и тогда уже будут читать долго».

Человек с молоточком еще не раз постучится в наши сердца…

 

Ольга СИГАЧЕВА.

Просмотров: 1982
Поставьте свою оценку этому материалу
0 голоса(a/ов)
 

123

Disclaimer (письменный отказ от ответственности):
Администрация сайта BUZINA.ORG не несет ответственности за информацию, размещенную третьими лицами в комментариях, на форуме и блогах, а также может не разделять точку зрения авторов.

Наверх