Блоги на BUZINA.ORG

«Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря». (с) Екклесиаст

О Гоголе

Чеслав Одиссей
Чеслав Одиссей
После Университета и работы в многотиражке стал солистом филармонии. Прошел серь
Пользователя сейчас на сайте нет
Апр 15 в Проза Комментариев: 0

Да, Николай Васильевич был редким гурманом и частенько объедался порционными блюдами и дорогими деликатесами, как упоминает об этом в своем блоге Олесь Бузина. При том ему нравилось в одиночестве смешивать их в огромной миске или тазу и есть большой ложкой. Но также любил он "священнодействовать" за сервированным столом в компании равного по способностям к поглощению невероятного количества самой изысканной пищи из меню мировой и отечественной кулинарии, вперемешку с не менее изысканной светской беседой. Таким для него с молодых ногтей являлся -- реальное историческое лицо, прототип, по крайней мере исходя из внешних данных, его главного героя неоконченной эпопеи русской жизни (а именно так задумывал Гоголь свою знаменитую Поэму) Павел Иванович Ч.

Они познакомились, когда "Мертвые души" еще не были в проекте, по дороге Гоголя в Петербург или из него, но не во время его первого путешествия из Полтавы в Северную столицу в декабре 1828 года. Скорей всего это произошло в период государственной службы в поездку домой или в Москву. Очень богатый помещик пригласил,как это было принято, отобедать с ним проезжего малоросского дворянина,пока тот отдыхал с дороги и меняли лошадей. Гоголь был поражен размахом латифундии и огромным, построенным с европейским вкусом усадебным дворцом. Еще ему бросились в глаза аккуратные избы крестьян, кое-где выкрашенные в белый цвет, как у него на родине, с основательно отстроенными хозяйственными дворами. Ощущение голода заглушала непривычная роскошь вокруг в том же европейском стиле. Любопытство подстегивало пытливый ум поэта, еще не подозревавшего, что его ждет впереди. Он даже воскликнул от радости, когда камердинер объявил приглашение к обеду.

До слуха Николая Васильевича докатывались приятные музыкальные звуки. Они услаждали и успокаивали волнение, вызванное не привычной для молодого человека из небогатой дворянской семьи, хоть и с гетманскими корнями, обстановкой. Единственное,что было ему сродни и тешило укоренившуюся привычку) -- это изысканно убранный стол, заставленный обильными угощениями различных кулинарных школ в основном, разумеется, европейской кухни. То, в чем никогда не отказывала себе малороссийская семья молодого писателя. Внутренний трепет усилился, когда он открыл дверь,чтобы спуститься в залу к вожделенным закускам. Музыка уже не доносилась откуда-то издалека, а теплой волной обдавала и окутывала от макушки до пят. Небывалую легкость телу придали божественные пары только что принесенных горячих блюд(по безошибочному определению)французской кухни. Хозяин,явно желал блеснуть гостеприимством. Как на крыльях, Гоголь устремился вниз по зигзагообразной лестнице, устланной узкой с высокой ворсой персидской дорожкой. В секунды своего полета он узрел источник нежнейших звуков. Напротив на балконе под лепными сводами на фоне витражей музыкант словно из ХVII века скользил в легком бризе на круглом крыле почти исчезнувшей из современного музыкального пользования гамба-образной виолончели в сопровождении домашнего, выполненного на заказ мини органа, чью дороговизну подчеркивала инкрустация в стиле рококо, под управлением восседавшего за ним маэстро с серебряными аксельбантами.

Хозяин оказался десяти годами старше гостя. Уже оперившийся магнат, собирался основательно пустить корни и обзавестись семьей. Его будущая партия была представительница известной старинной фамилии. По сути для этого он и приобрел совсем недавно это обширное поместье не с такой, заметил хозяин, родючей землей, как на родине гостя, зато с густыми лесопосадками, обрамляющими нескончаемые поля и сочные угодья,с глубокими прудами,полными рыбой, с трудолюбивыми мужыками, часть из которых переехало сюда из его слобожанской вотчины. Николай Васильевич не преминул заметить,что они почти земляки.Еще с упоением рассказывал Павел Иванович о Западной Европе и Германии, где он изучал в университете экономику. Камердинер с двумя слугами не успевали приносить новые яства, то исходящие клубами горячих ароматов, то украшенные экзотическими плодами. В то же время чрезмерная активность, со стороны казалось, старых друзей избавляла их от обязанности прислуги предупреждать за трапезой господские желания.

-- А сколько у вас душ,-- спросил поэт,-- ибо богатство помещика по тем временам определялось количеством крепостных крестьян.

-- Этот вопрос я устал слышать от государственных ревизоров. Вот и недавно пришлось отчитываться по сказке...Представьте,к нашему батюшке (завтра я вас с ним познакомлю) пошли выяснять, сколько за последние полгода крестьян померло, прости Господи! Тупая публика! Правда, они меня кое в чем надоумили.., мздоимцы! Пока взятку не дал, не отстали! Ноль... ноль у меня душ!

Ответ ошарашил незадачливого гостя. Он даже ощутил резкое журчание в желудке. Как будто недоумение докатилось и до него.

-- Как ноль... откуда же такое...,--  как кость в горле, застряло не произнесенное слово.

-- Я всех крестьян и у себя в вотчине, и здесь отпустил на свободу. Они теперь на вольных хлебах. Я их нанимаю и плачу. Завтра покажу вам строящуюся мануфактуру... Мы же с вами в Европе живем, милостивый государь! Находятся мужики, которые выкупают землю.

-- А как же...

-- Ревизская сказка,-- опередил на два хода вперед мысль собеседника Павел Иванович,-- об этом я вам расскажу после десерта на прогулке. Посмотрите сад - там есть на что посмотреть. А сейчас расскажу лучше о моем чуде-органе. Я его привез из Голландии...

Английский сад Ч-кова удивлял отдельными его экзотическими образцами, прижившимися здесь благодаря искусству выписанного из-за границы садовника с высшим ботаническим образованием.

-- Павел Иванович, прошу покорнейше извинить, меня мучает рассказ за обедом о тех мертвых душах: Что хотели выяснить ревизоры по сказке у вашего батюшки?

-- А! Я обещал досказать: Умершие после предыдущей ревизской сказки крестьяне числились на мне живыми с момента покупки имения до следующей, так сказать, инвентаризации душ. Остальных здравствующих я вскорости (как приступил к хозяйствованию) отпустил.Так,канальи,решили проверить у священника,действительно ли те почили,не лукавлю ли я... Ведь душ то у меня нет... А может я использую их на каких-то других работах... И так тщательно рылись в его записях, что, бедный, приходил сюда в слезах -- два дня отпаивал! Не могут в толк взять,что я использую наемный труд, который мне приносит больше доходу. Но они мне подсказали одну идею: Для покупки земель на юге Малороссии не хватает местных мужиков -- своих вывозить надо. Вам поведаю как вполне доверенному и честному человеку. Если скупить у соседей перед самой сказкой умерших крестьян, якобы на вывоз, можно легко решить эту проблему...

-- Как умерших?..,-- набожная душа Николая Васильевича содрогнулась при этих откровениях!.. Как будто сам нечистый овладел устами совершенно любезного и приятного ему человека.

-- Не в прямом смысле, конечно,-- на бумаге. И людям - меньше налогов платить за несуществующие души.

-- А-а-а...,-- смутно доходил до Гоголя смысл всего сказанного.

-- Да что мы все о мертвых душах! О живых думать надо! Как вам финифть моей невесты -- не правда ли, прелестное создание?!..

Так произошло знакомство автора и прототипа главного героя незавершенной Эпопеи. Создание "Мертвых душ" подсказал Гоголю, как известно, Пушкин, подметивший в нем недюжинный талант к гротескному портрету. Но Николай Васильевич стремился к несравненно большему, чем яркая зарисовка характеров современников. Художник для Гоголя -- прежде всего учитель и вождь,тем более,если он представитель высшего, правящего сословия. Нехватка образования в сравнении с прототипом, реальным Ч-ковым, несмотря на явную гениальность, сыграла с ним злую шутку. Мистика возымела верх над прогрессом. Идея прототипа, вынужденного использовать прорехи прогнившей системы в своих интересах, заслонила для писателя высокую социально-общественную акцию освобождения крестьян от крепостного труда. Гоголь остался на патриархальных позиция "отца народа" и не принял из рук своего главного прототипа миссионерский флаг Свободы. В этом и заключалась трагедия Гоголя. Мертвые души крестьян "на вывоз" затмили в его сознании живых и свободных тружеников, каких он увидел на полях и мануфактурах прототипа своего героя. Но как это перевести на полотно, не знал.

Просмотров: 810
Поставьте свою оценку этому материалу
8 голоса(a/ов)
 

123

Disclaimer (письменный отказ от ответственности):
Администрация сайта BUZINA.ORG не несет ответственности за информацию, размещенную третьими лицами в комментариях, на форуме и блогах, а также может не разделять точку зрения авторов.

Наверх