Главная Блоги старая обезьяна Воспоминание моего отца о похоронах Хрущева

Блоги на BUZINA.ORG

«Слова мудрых — как иглы и как вбитые гвозди, и составители их — от единого пастыря». (с) Екклесиаст

Воспоминание моего отца о похоронах Хрущева

старая обезьяна
старая обезьяна
старая обезьяна еще не создал свою биографию
Пользователя сейчас на сайте нет
Янв 28 в О политике Комментариев: 2

Просто для информации публикую воспоминание моего отца, Александра Казимировича Ляховича, на тот момент главного инженера ЦНИИЭП учебных зданий, о похоронах Н.С.Хрущева.

 

Для справки - на столе в кабинете на работе  он на моей памяти держал портрет Сталина. Но здесь я ничего не меняла, разве что исправила ошибки пунктуации. И убрала полные фамилии сослуживцев, для приличия - я же не знаю, хотят ли их потомки упоминания их.

 

13. IX. 71

Москва

 

Считая, что это может оказаться редкой записью, когда-нибудь нужной и необходимой, спешу пока не утратилась яркость впечатений, записать происшедшее. Насколько я видел, ни кино, ни телевидение с"емок не вели, трансляции по радио не было, и отчетов в газетах не публиковалось. Поэтому, подчеркиваю, запись может быть очень редкой, и я стараюсь быть предельно точным. Утром в "Правде" короткое сообщение о том, что на 78 году жизни скончался бывший премьер, бывший первый секретарь ЦК КПСС, персональный пенсионер Н.С.Хрущев. Это я уже прочитал на остановке автобуса на пути на работу.

 В этот день, в понедельник, вышла одна только газета - "Правда" - и по словам К. /сослуживец - С.О./, его жена слышала аналогичное сообщение по радио в 8 утра. Более ничего. Вечером этого же дня было опубликовано это же сообщение в "Известиях". Больше ни одна газета ничего не сообщила.

 В 10.30 на работе по каким-то делам явился Ю.Г.Ф. и на мой вопрос сообщил, что Хрущева хоронят в 11.00 на Новодевичьем кладбище. Я поехал вместе с ним. На шоссе около угла монастыря уже стояла стрелка "только налево" и осатанело свистел и размахивал палкой регулировщик.Стояли небольшие кучки народа, но чувствовалось, что происходит что-то необычное. В сквериках сидели молодые курсанты, и солдаты весело толкались на скамейках. Часто мелькали серые милицейские плащи. Нас собралось около угловой башни человек 20, самая пестрая по составу группа - очень чистенькие старушки с букетиками астр, обернутых в газету, толстый губастый школьник в серой форменной фуражке, нервно курящая дама, тщетно уговаривающся милицейского офицера пропустить ее.

 Суматошно метнулась назад черная "Чайка" с антенной. /Более "Чаек" не видел/. Ф. шепотом узнал, что привезут в 12.00, но пускать никого не будут.Начинает накрапывать дождь. Люди группируются под деревья, на поясках стен монастыря рассаживаются вз"ерошенные надутые голуби. Снуют "Волги" с милицейскими чинами, бегают офицеры, докладывая что-то кому-то. Нагло проезжают корреспондентские машины иностранцев с толстыми и тонкими волосатыми и очкастыми молодыми людьми и девицами в вельветовых штанах с фотоаппаратами, их не задерживают и не проверяют.

 Стоим ждем. Все тоже ждут чего-то. Небо бесцветное с редкими серыми и светлыми бегущими полосами и пятнами. Идет организованная группа с милиционером, примазываемся /с помощью Ф.!/ к ней, и подчеркнуто спокойно проходим первую цепь. На второй линии оцепления ведущий проверяет свою группу. Мы благоразумно отстаем. После короткого совещания решаю показать свое комитетское удостоверение - действует. /речь об удостоверении "Государственного комитета по гражданскому строительству и архитектуре СССР" - сокр. "Госгражданстой", красное с золотым тиснением - С.О./. Милиционер, пожав плечами, говорит "проходите". Теперь стоим напротив ворот на кладбище, под молодыми липками. Нас, штатских, совсем мало, время от времени, все настороженно косятся друг на друга. Группу, которую вел милиционер, не видно. Ждем. Дождь расходится вовсю. По асфальту прыгают фонтанчики. Молодые солдаты с радиотелефонами прячутся под этими же липками, переговаривются - "Хороший хозяин собаку не выгонит!". Интересно, как они воспринимают похороны Хрущева... Наверное, никак - им лет 19-20. Милиционеры озабоченно выстраивают черные новенькие "Волги", перестанавливают грузовики, привезшие солдат. Редкие кучки прошедших оцепление, /насколько я вижу - человек 50-70/ терпливо и молча мокнут под дождем, пытаясь спрятаться за башню монастыря, под путепроводом железной дороги. Все молчат, ждут. Только молодые люди в плащах переговариваются по служебным делам, то и дело ныряя в "Волги" и автобусы с антеннами. Откуда-то неожиданно подходит автобус, из него вылезают человек 20 оркестрантов, кто в черном костюме, кто в плаще, и подняв воротники, скрываются за глухими зелеными воротами кладбища. Происходит небольшая суматоха среди милиционеров, солдат, людей в плащах, потом снова все замирает.

 Из центра к воротам кладбища быстро катит желто-голубая милицейская "Волга", за ней грузовик с черно-красным кумачем на бортах, за ним большой похоронный автобус с задернутыми шторками. Первая мысль - "Неужели гроб на грузовике?". Нет. На грузовике треугольные, как шалаш, козлы, к ним прислонены венки. Их немного. Машины в"езжают в ворота. Все это происходит быстро и неожиданно. Ожидающие торопливо перебегают к воротам, но они захлопываются за машинами. В растерянности бессмысленно топчемся перед воротами, ожидая развития событий - не может же все окончиться вот так глупо! На калитке на листе бумаги надпись красным карандашом от руки - "В понедельник 13 сентября на кладбище - санитарный день" и еще что-то, не разобрать. Калитку милиционер приоткрыл настолько, что с трудом протиснется один человек, ожидающие стараются пролезть, давка, а около стоит высокий человек в очках с редкими светлыми волосами и почему-то знакомым лицом. Он настойчиво и напряженно повторяет: "Откройте шире, пустите людей!". Видя суматоху и толкотню, он протискивается к воротам, и яростно с ненавистью кричит:"Открой ворота, открой ворота, тебе говорят!". Растерявшйся милиционер на мгновение отпускает калитку, и мы уже более спокойно проходим на кладбище, прямо в конце главной аллеи видим похоронный автобус и кучку корреспондентов. Дождь поутих, идем беспорядочной торопливой толпой, кто-то несет венки, горшочки с цветами, просто астры и гладиолусы. Нас немного, всего человек 100-120, насколько я вижу, и 25-30 иностранных корреспондентов. Все теснятся у задней двери автобуса, откуда вынимают красную с черным крышку гроба. Какая-то сумятица, аппараты поднимаются вверх, жужжат и щелкают в вытянутых над головами руках. Я сейчас вижу только высоко поднятый гроб и лысый череп покойного. Гроб опускают и ставят на что-то, кто-то протискивается с венком, меня оттирают в сторону, и теперь я вижу в просвет между головами и плечами только цветы в изголовье бывшего премьера могущественнейшего государства. В голову приходит - первые частные похороны исторической личности, окончившей карьеру пенсионером.

 Тихо толкается толпа, протискиваются какие-то люди, ставят и поправляют цветы, иногда могу увидеть Нину Петровну, она плачет, по-бабьи закрывая рот уголком черной косыки, накинутой на голову. Оркестр начинает играть траурные мелодии. На какое-то возвышение поднимается блондин, которого я видел у ворот. Сейчас я могу рассмотреть его подробнее, ибо стою в трех-четырех метрах от него, в головах у гроба. У него обычное, но чем-то привлекающее к себе внимание лицо, заметная лысина, светлые глаза за очками в тонкой золотой оправе, хороший высокий лоб, толстые губы и курносый нос. Ему лет 42-45, он в темном в полоску костюме с черным галстуком в белоснежной рубашке, без плаща, хотя продолжает моросить дождь. Он осматривается, как-будто ищет кого-то, или ждет, мы встречаемся с ним взглядом в упор, но у него сосредоточенный, ушедший в себя взор решившегося на какое-то трудное дело человека. Настороженное ожиание, оркестр умолкает совсем, хотя и до этого его мало было слышно. В этот момент я в просвет вижу красный планшет, на нем три звезды героя, еще одна звезда отдельно - то ли Болгарии, то ли Чехословакии и еще одна крупная медаль, потом догадываюсь, что это - за укрепление мира между народами. Ниже ордена Ленина, Красного Знамени и еще какие-то. Аппараты продолжают щелкать, к стоящему человеку настойчиво тянутся микрофоны. Оглядев толпу, человек на возвышении начинает говорить. Его напряженный голос, глуховатый, но ясный, голос человека, привыкшего быть на людях, и разговаривать с ними. Я ясно вижу, как подрагивают и прыгают его губы, но он говорит ровно, сосредоточенно, без жестов, и я почти физически ощущаю его внутреннее напряжение. Это очевидно чувствуют и остальные, потому что настолько тихо, что слышится мягкое жужжание кинокамер, /все они любительские, и только у одного какого-то деятеля 16 мм аппарат/. Речь пытаюсь привести дословно, по памяти /естественно, я ничего не записывал, да и вряд ли смог бы/. Там, где я не помню точных фраз, я опускаю текст, то что записано, то было сказано буквально.

 "Сегодня у нас не будет официальных похорон, как не будет официальных речей ... Но сегодня мы плачем, и небо плачет вместе с нами... Сейчас мировая пресса заполнена известиями о смерти Никиты Сергеевича Хрущева, за исключением очень немногих газет... Я хочу коротко, очень коротко, сказать о нем, и дать возможность выступить еще двум желающим. Я не могу и не имею права оценивать историческую роль Никиты Сергеевича. Историческая оценка будет дана позже, она свершается сейчас и помимо нас. Можно сказать только, что ушел из жизни крупный человек, а их не так много сейчас в мире... Никиту Сергеевича многие любили, некоторые ненавидели и ненавидят, но он никого не оставил равнодушным к себе. Говорить можно многое, но это не нужно сейчас... Сейчас хотела выступить товарищ ... я все забываю ее фамилию... /тут он вытащил из кармана какую-то записку, и назвал фамилию/. Если она здесь и она сумеет пробиться, но я уверен, что Вы ее пропустите... И тут из-за моего плеча с возгласом "я здесь!" вышла маленькая старая еврейка и с национальным и партийным темпераментом рассказала о том, как Никита Сергеевич воспитывал коммунистов Донбасса. Впрочем, я ее не слушал, находясь под впечатлением речи Сергея Никитовича, думал о том, как прыгали и дрожали его губы, но он ни разу не позволил чувствам овладеть им, как он твердо, с ощущением того, что это история, старался довести свою речь до конца. Я думаю, что он мог бы сказать больше, лучше и эмоциональнее, но он не имел на это права, и этот твердый безжизненный голос означал больше, чем любые слова. Рядом совали свои микрофоны и кинокамеры корреспондены в ожидании сенсации. И она проскочила! Сергей сказал: "Теперь слово от младшего поколения коммунистов, я уж не знаю, можно ли называть нас младшим поколением, хочет выступить сын казненного большевика Васильев /?/. Бесцветный товарищ в синем плащике и рубашке без галстука, тихо и закрывая глаза от волнения, как на профсоюзном собрании проговорил о том, что он из семьи потомственных революционеров, что его дед-революционер похоронен в Сибири и где-то там затерялась могила казненного в 1937 году отца, что он и его семья благодарны Никите Сергеевичу за реабилитацию. Все его выступление почему-то произвело на меня тягостное впечатление. Сергей Никитович, оглядев толпу и помедлив немного, сказал, что по-видимому, больше желающих выступить не будет, и не нужно сейчас. Он попросил присутствующих не устраивать толкучку у гроба и немного отовинуться, и сошел со скамейки. Все, в первый момент подчиняясь его словам, отодвинулись, а затем снова засуетились, пытаясь пробиться к гробу. Я услышал голос Хрущева "Люди хотят пройти у гроба, пусть пройдут!". Тут - то ли знакомые семьи, то ли охрана взялись за руки, образовав цепь с правой стороны гроба и в эту щель между цепью и покойным прошли люди. Я тоже прошел.

 Покойный неузнаваемо изменился - белое худое лицо с сильно запавшими глазами, прикрытыми розоватыми морщинистыми веками. Казалось, лицо и волосы сделаны из холодного, чистого белого фарфора. В ногах стоял всхлипывающий, с обвисшими толстыми щеками и носом, Аджубей с женой. Мне показалось даже, что он плохо одет. Да, для него лично это тоже был конец целой эпохи... Слева стояла Нина Петровна, видимо, с сестрой.

 Впрочем, разглядывать долго не пришлось - сзади напирали, спереди щелкали корреспонденты-иностранцы. Я прошел и стал у стены, ожидая конца церемонии. Стоят и тихо переговариваются люди. Впереди, у изгороди из кустарника, суетятся и жестикулируют корреспонденты, делают какие-то заметки, записывают на пленку стук молотков, заколачивающих крышку гроба, стук сбрасываемых комьев земли о крышку, последние слова и всхлипывания семьи. Снова закапал дождь. Разглядываю толпу. В форме никого, кроме милиционеров, нет. Только авиционный подполковник со Звездой героя, да моряк-капитан первого ранга. Космонавтов нет. Правительства, официальных лиц нет. Оркестр рубит Интернационал. На могилу устанавивают венки и портрет молодого, энергичного Хрущева. Сын и семья стоят перед могилой, народ понемногу расходится. У выхода за оцеплением стоит небольшая толпа. Уезжают машины, набитые солдатами. Прохожу еще одну цепь, там тоже человек 30, и сажусь на такси.

 Поскольку на кадбище было человек 150, из них записали событие еще меньше, вероятно этот протокол будет редкостным. Пишу сразу после похорон, по свежим следам и править ничего не буду.

Просмотров: 3583
Поставьте свою оценку этому материалу
16 голоса(a/ов)

Комментарии

Antamoha
Antamoha
Antamoha еще не создал свою биографию
Пользователя сейчас на сайте нет
Antamoha 06. 03. 2016

Что тут комментировать? Одни вопросы - вопросы...
И кста... "А почему Сталин ("кровожадный изувер") не расстрелял Хруща ещё за сдачу Харькова, а затем панического бегства из Воронежа, когда в 42 году (летом) к нему прорвались немцы? Ведь люди всё помнили, и когда этот "хрущ-прыщ" приехал в город Воронеж с наградным листом "Города-героя", то его на ул. Студенческой забросали тухлыми яйцами и гнилыми помидорами...
А он порвал наградной лист и грязно выругавшись, сказал: "Х... вам, а не ГОРОД-ГЕРОЙ!!!"

Зося Синицкая
Зося Синицкая
Зося Синицкая еще не создал свою биографию
Пользователь сейчас находится на сайте.
Зося Синицкая 06. 08. 2018

Спасибо, Таня! Ваш папа - молодец.

 

123

Disclaimer (письменный отказ от ответственности):
Администрация сайта BUZINA.ORG не несет ответственности за информацию, размещенную третьими лицами в комментариях, на форуме и блогах, а также может не разделять точку зрения авторов.

Наверх